Показательно утверждение Г. Струве, этого отца-фундатора антикоммунизма в изящной словесности, сделанное в предисловии к французскому изданию его «Истории советской литературы» (1946): «Если советская литература и является документом человеческим и историческим, то она не создала ни одного подлинно художественного произведения».
И это писалось в то время, когда всему просвещенному человечеству уже стали известны «Двенадцать» и «Владимир Ильич Ленин», «Жизнь Клима Самгина» и «Тихий Дон», «Города и годы» и «Хождение по мукам», «Железный поток» и «Конармия», «Чапаев» и «Как закалялась сталь», «Дорога на океан» и «Время, вперед!..» Жизнь засвидетельствовала устойчивую эстетическую ценность этих произведений, созданных плеядой ярчайших художественных индивидуальностей — каждая со своей темой и своим неповторимым стилем. И если они и были похожи друг на друга, то только одним. Многоголосие советской литературы 20-х и 30-х годов было единым голосом народа, который, невзирая на трудности, лишения, ошибки, угрозы извне, строил новое общество и выражал через эти творческие индивидуальности свои чувства и чаяния.

Нелишне припомнить здесь любопытный эпизод, случившийся в начале прошлого века в литературной жизни молодых Соединенных Штатов. Недавно закончившаяся Война за независимость, образование самостоятельной государственности дали мощный стимул национальному самосознанию, становлению самобытной литературы и культуры. К тому времени был уже признан как поэт американской революции Филип Френо. Уже повсеместно читали в Европе «Историю Нью-Йорка» Вашингтона Ирвинга.
Уже появилась масштабная сати-рико-плутовская эпопея Генри Брекенриджа «Современное рыцарство». Уже написал свой первый роман Джеймс Ф. Купер. Десятки других литераторов подготовили почву для По, Готорна, Мелвила, Уитмена.