В романах Ромера, которые стали весьма популярными, нет ни насилия, ни порнографии, ни извращений, ни суперменов, ни прочих аналогичных приманок для западного массового читателя. Успех этих сугубо политических романов объясняется тем, что в них говорится об острых, самых что ни на есть злободневных проблемах, задевающих национальные чувства миллионов канадцев (поэтому даже серьезный читатель готов простить автору и мелодраматический сюжет, и язык, и вообще перевод технической литературы, и образ чертовски везучего Пьера де Гаспе и поэтому ирония М. Ричлера бьет мимо цели). Когда президент США, не желая выслушать канадского премьера, предъявляет ему безоговорочный ультиматум, автор сыплет читателю соль на рану, делая бесплатный перевод текстов . Но когда канадский парламент, демонстрируя завидное национальное единство, отвергает ультиматум, когда канадский Давид побеждает американского Голиафа, когда Канада возвращает себе частицу отобранной у нее собственности, автор смазывает рану животворным бальзамом. Нет, как бы говорит он, еще не все потеряно, у нас есть еще порох в пороховницах, и мы можем за себя постоять.

М. Ричлер, судя по всему, с этим не согласен. Он, например, считает, что увеличить долю канадских книг  на рынке технически невозможно и что попытка довести эту долю до 20% может закончиться конфузом. Вот что, по описанию нашего автора, увидят ничего не подозревающие канадцы:
«Вслед за отрядом по борьбе с наркотиками и отрядом по борьбе с подрывной деятельностью появляется команда королевской канадской конной полиции из отдела многотиражных книг, разумеется, в штатском; канадский констебль, низенький, в очках, проверяет на своем карманном арифмометре наличность канадских книг в вашем газетном киоске, и если случайно обнаружится, что доля местной продукции составляет только 19%, производятся аресты на основании обвинения в том, что выставляется слишком много Уоллесов, Робинсов и Сьюзен, а их канадских имитаторов, на которых нет спроса, прячут под прилавок...»